СЛОВО

«Антропоморфная фигурка небольшого размера, атрибут детских игр и обрядово-магических действий. В народных верованиях воспринимается как живое существо, как заместитель человека, его «модель», как прообраз маленького ребенка» (Славянские древности. Этимологический словарь под ред. Н.И. Толстого. Т.3. М., 2004. С. 27-31)

 

Фото - "Узловая кукла", село Золотоношка, Дрибовский район Черкасской области (Историческая Полтавщина, река Золотоношка) середина 70-х годов

 

В русском языке природа слова кукла двойственна. С одной стороны оно идет от латинского, с другой – оно исконно-славянское.

Первое – от cuculla, второе – от кикъlа.

Cuculla  – это капюшон, куколь, обертка. Колпак, пришитый к вороту, башлык.

Кикъlа  – хлеб, булка, камень, палка с загнутым концом;

            – связка чего-либо;

           – завертка, закрутка в хлебе, завой колосьев знахарем, колдуном, на порчу и гибель того, кто снимет куклу.

           – наконец, подобие человека, сделанное из тряпья, кожи, витой бумаги, дерева.

(по В. Далю. Толковый словарь. Т. II. С. 213-214)

Оба эти «кукла», латинская и славянская, «по своей культурной семантике и магическим функциям составляют единое целое». (Славянские древности, там же. С. 28)

Если дать волю образному восприятию, это все же две разные куклы. Позволю себе сказать так.

Кукла в смысле cuculla возникает в «высоких сферах», в области человеческой головы: все эти капюшоны, куколи, башлыки имеют отношение к маске, крепящейся как раз к сплошному капюшону, к накидке…

В.Даль пишет – куколь – мужского рода, куклЯ – женского (В. Даль, с. 214). От женского рода «куклЯ» до женоподобной куклы, очевидно, расстояние наикратчайшее.

Можно заняться отвлеченными построениями, например, вспомнить, что на огромных колпаках маскированных болгарских кукеров и румынских мошей появляются мелкие куколки (в просторечии куклЯшки, уж совсем почти созвучные со словом женского рода куклЯ), но вряд ли такой путь продуктивен.

Мне представляется более перспективным рассмотреть слово cuculla как составленное из: оболочки и содержимого, этой оболочкой скрываемого. Куколь, колпак скрывают голову (как маска – лицо). Тут возникает тема сокрытия (а в случае маски – подмены, явления другого лица). Стоит обратить внимание на еще одно слово – оно появляется в словаре Фасмера и следует за капюшоном и куколем: слово это ОБЕРТКА.

Обертка как оболочка. Оболочка чего-то. Что-то во что-то завернутое.

Если понятие о кукле формировалось около этого рода слов, то рискну еще раз акцентировать некое движение, совершаемое при заворачивании, скручивании, закручивании – круговое движение.

Полагаю, именно это движение человеческой руки фиксируется, когда создается связка льна, закрутка, завой на порчу и – кукла фольклорная, скрученная, свернутая из тряпья. В некоторых областях Украины вместо «делать куклы» говорят «крутить куклы». Очевидно, тут и следует припомнить, о чем мы уже бегло упомянули прежде: кручение, скручивание, завязывание узелков – такова технология изготовления фольклорной куклы.

Но хочу еще раз обратить внимание на то, как обозначена «кукла» в словаре В. Даля. Менее всего она – кукла в нашем представлении, у Даля это нечто полезное в хозяйстве (собранное вместе, чтоб было компактно, связанное вместе, чтоб не рассыпалось). Но кукла по Далю еще и прибежище, укрытие недоброго умысла – закрутка в хлебе, завой колосьев знахарем, колдуном на порчу, на погибель того, кто куклу снимет (В. Даль. Толковый словарь. Т. II. М., 1935. С. 211).

Если идти по этому следу, то и фольклорная кукла тоже в своем роде «пачка» - связка лоскутов, та же «закрутка», которая сыграет скверную роль в практике колдуна. Даже «кукла» на языке воров (пачка одноформатных бумажек, прикрытых сверху и снизу купюрами) связана со злым обманом, с недоброй игрой на несоответствии оболочки и содержания.

Сверток в качестве признака куклы – когда есть что таить, прятать, скрывать; не это ли обстоятельство наводит на тему – «опасное» содержание? Да, собственно, и вообще же знахарь изготовит «куклу на порчу».

…Но мы еще и не дошли до антропоморфного артефакта, а уже столкнулись с магическими свойствами особого свертка.

Уже известное нам латинское cuculla как бы само собой тянется по направлению к греческому слову «kúkloc» - «круг». Соблазнительно двинуться в этом направлении – круг-кручение-по кругу. Кажется, на уровне лингвистическом тут концы с концами не сходятся, слова эти разные. Но на уровне поэтического прозрения оба слова окажутся в одной сфере, и об этом мы будем говорить дальше.

А сейчас нам необходимо вернуться к двум куклам. Одна «деревенская», другая «городская», так, по крайней мере, было в быту девочек в старые времена.

Про деревенскую (мы упорно называем ее фольклорной) мы говорили порядком и, наверное, допустимо считать слово, ее изначально обозначающее, славянским.

Про городскую следует сказать. Очевидно, именно она от латинского cuculla. Она – плод цивилизации и плод довольно поздний. Она родилась в Европе и по сей день осталась дамой европейской. И если фольклорной кукле лица не требовалось, и даже, наоборот, у этой лицо необходимо, да еще прекрасное. И даже порой с портретным сходством – да что там сходство – точный портрет! Она и есть изображение человека, и чаще всего в твердом материале (а та, другая, фольклорная, не изображение человека, но подобие, и ее тело мягко, приближено к человеческому).

Родоначальницей европейской куклы можно считать женские керамические фигурки в пропорциях изящной женской фигуры, с хорошо проработанными лицами и прической. И у них были подвижные – на нитках – конечности, так что европейской кукле было у кого обучиться и наследовать подвижные руки и ноги. Короче говоря, гречанку можно определить в корень рода, а ее бесчисленное потомство распространилось по всему миру, состоящее из кукол-младенцев, кукол-девочек, кукол-женщин, кукол-дам, распространились и в России, и в Новом Свете. Куклы обучились открывать-закрывать глаза, произносить «папа» и «мама», уже не говоря о том, что начали носить шляпы, платья, перчатки, отнюдь не подражая, нисколько не вторя дамам, но напротив – это ей будут подражать модницы, не допуская и мысли о том, чтобы от куклы отстать. И это само по себе достойно внимания: вещи, окружающие кукол и им принадлежащие, должны бы вторить человеческим оригиналам, а не наоборот! Но вот же случился курьез, кукла обучала взрослых женщин… впрочем, девочек она и ее хозяйство обучала всегда. Тут мы опять заглядываем в третий слой культуры, и если изначально культура удваивает природу, то кукла ее «утраивает», побуждая человека создавать вокруг нее собственную кукольную среду обитания. Отметим это, оно нам может пригодиться: кукла обладает свойством формировать среду. Однако, строго говоря, зачем здесь нам понадобилась такая европейская кукла?

Затем, что о ней писал Велимир Хлебников. Поэма «Взлом вселенной». Трижды в поле зрения Хлебникова попала кукла.

В качестве модели языка (и эта та ветхая, дремучая, фольклорная и тряпичная).

В качестве слова, оказавшегося в силовом поле вокруг буквы «К».

В качестве Модели вселенной – европейская, плод развитой цивилизации, говорящая.

Только прежде, чем цитировать поэму, мне необходимо прояснить, почему и зачем здесь понадобился Хлебников.

Был он гений, и гений особого рода: пророк в Пушкинском смысле слова, ему открыто было то, что до него не видели люди, а кое-что не увидели и до сих пор. Говорю о людях науки, точнее – многих наук, которые постигли «??? морских подводных ход», но «горных ангелов полет» пока еще не изучали. Хлебникову было дано особое устройство ума, он видел прошлое, самое древнее – уже древней и быть не может, доведись ему встретиться с русалкой, он с нею поговорил бы на ее языке. И он же создавал Звездный язык – придется же вскоре общаться с братьями по разуму на просторах вселенной. Между прошлым и будущим болталось настоящее, заниматься им не было времени. Жил в бедности, бумажки со стихами, поэмами, открытиями таскал при себе в наволочке, в длинном нелепом пальто ехал на грузовике – то ли с парада, то ли на парад везли громадный глобус, Хлебников объявил себя председателем земного шара. Кажется, всерьез. Во всяком случае, так подписывал звездные декреты, пока еще по-русски. Удивительно, что современники не считали его городским сумасшедшим, напротив, ценили интуицию, знания, уникальность. То обстоятельство, что в его текстах (один раз в стихах, два другие случая в области прозаических открытий) трижды помянута так или иначе кукла, престиж куклы безусловно поднимает. Во всяком случае, он помещает ее в неожиданные контексты, и это открывает возможности посмотреть на куклу «свежим» взглядом.

Интуиция ему дана была великая – интуиция, которая дается лишь истинному Поэту. Впрочем, как выяснилось после его ранней смерти, его прозрения в области языка, математики, магии и астрономии не так уж далеко отстояли от знаний, добытых специалистами. Кое-что и предвосхищали.

Путь к истине Поэту дано пройти самостоятельно. Путь может показаться абсурдным, безумным и диким. Но истина откроется именно на этом пути.

Карел Чапек написал миниатюру «Поэт», она иронична и легка, славная безделушка. Смысл ее в том, что только стих может содержать в себе верную информацию об истине. Для того чтобы помнить: именно поэт видит то, что не дано видеть прочим смертным, напомню рассказ Чапека и приведу его далее в отрывках.

А пока возвращаюсь к Хлебникову.

 

Хлебников: кукла-1

 

И ее, божественную куклу с сияющими по ночам глазами,

Заставим двигать руками

И подымать глаза.

<…>

Мы обратим ее в куклу!

Мы заставим ее закрывать глаза

И даже говорить «папа» и «мама».

На приступ главных рычагов!

Мы сделаем из неба

Говорящую куклу.

Дети великого замысла,

За мной!

 

…Где и когда глаз поэта, столь необычный и на окружающую реальность не направленный, остановился на городской кукле? Может быть, то была кукла сестры Веры. Купленная в магазине игрушек. Говорящая. Руки двигаются, глаза закрываются. Весьма привычна в городском быту, но поэта поразила. Прочтешь – можно подумать, никто никогда такого чуда не видел.

А вообще – что ту комментировать? Для кукольника вселенский образ лестен. Ну и будет небо подобно управляемой кукле.

«На приступ главных рычагов!» Может быть, это и есть самое значительное здесь. Обучим, нет, заставим, именно заставим куклу говорить «папа» и «мама». Что ж это может значить?

Позволю предположить: заставим небо, вселенную разговаривать с новым человеком, с председателем земного шара, он и наладит контакт на вербальном уровне. Для того необходимо создавать «звездный язык».

Элементы звездного языка добываются из пра-времени, когда еще не родилась членораздельная речь, но происходило возбужденное бормотание, «заумь» - постижение мира за пределами ума. Заумь сохранилась в заговорах (они для нас бессмысленный набор звуков); бормотание записано в сборнике Сахарова. «Ночь в Галиции» - это где русалки поют, держат сборник Сахарова в руках, по «учебнику» сверяют дремучие, первобытные слова…[1]

«Для Хлебникова, - пишет Ирина Кулик, - язык становится путем слияния человека с миром, который его превосходит – будь то звездный космос или же мир стихийных сил» (И.А. Кулик. Три солнца русской поэзии (солярная символика в русском авангарде) // Символизм в авангарде. М., 2003. С. 227).

И прежде чем перейти к лингвистическим разысканиям Хлебникова с участием куклы или образа куклы, следует бросить последний взгляд, обращенный к теме «кукла авангарда».

…Когда произойдет взлом вселенной, время аннулируется, а пространство вывернется наизнанку, звездной потомство человека будет обитать (и, очевидно, вечно) внутри вселенской сферы. Тут и появится куклы – монстры, оболочки (внутри человек), грузные, отдаленные подобия людей, да и какие тут люди, если произойдет «Победа над солнцем»? На свой лад производит К. Малевич взлом вселенной (тоже, кстати, Председатель земного шара), в знаменитых его эскизах костюмов к мистерии возможно поймать тему куклы. Да и весь театр авангарда выпускал на сцену (??? площадку) что-либо механическое, фигурины, одна другой причудливее, что Пабло Пикассо, что Эль Лисицкий. Кажется, все они изобретали перспективного заместителя человека, проще – куклу авангарда.

 

Хлебников: кукла-2

 

В маленьком словарике, озаглавленном «Звукозапись», Хлебников описывает свойства букв. Слово имеет тройственную природу: слуха, ума и пути рока. Путь рока определен начальной буквой ряда слов, ряд этот не случаен. Эти слова, можно сказать, «приговорены» к своей начальной букве.

Конечно, нас интересует «К», тем более, что в смысловом ряду («от ума») слов имеется и «кукла».

Оказывается, буквам свойственен цвет и «К» - небесно-голубой. А на пути рока «К» начинает слово около смерти: колоть, койка (по)койник, конец, кукла (безжизненный как кукла), или слова, лишенные свободы: ковать, кузня, ключ, кол, кольцо, корень, закон, князь, круг, или малоподвижных вещей: кость, кладь, колода, кол, камень, кот (привыкший к месту). (См. об этом – М.И. Шапир. О «звукосимволизме» у раннего Хлебникова // Мир Велимира Хлебникова. М., 2000. С. 349. Н.Н. Перцова. О «звездном языке» Велимира Хлебникова. Там же. С. 367-369).

Еще Хлебников уточнял: «К» - это отсутствие движения, покой сети ??? точек, сохранение или взаимного положения; конец движения. (Велимир Хлебников. Художники мира! // Велимир Хлебников. Творения. М., 1986. С. 622).

Значит, и КУКЛА это: скованность. Безжизненность. Отсутствие движения. Покой. Смерть. Такова ее предопределенность на пути рока; предназначение. Судьба.

Из списка слов, связанных с куклой, выбираю три: «(по)койник», «круг», «ковать».

Параллель покойник-кукла из всякого вышесказанного очевидна и в особом комментарии не нуждается: кукла-покойник-мумия-куколка (бабочки).

Но поскольку мы выбрали из ряда еще и слово «круг» - отсюда недалеко от глагола «вращаться», совершать движение по кругу – свертывание куклы, обертывание покойника, «окукливание» гусеницы (кстати, тоже обматывание паутиной).

В словаре так называемых ностратических языков (а это языки семитохамитской, картвельской, индоевропейский, уральский, дравидийский, алтайский) есть слово «kol`a» - круглый, вращаться. (В.М. Иллич-Свитыч. Опыт сравнения ностратических языков. Сравнительный словарь под ред. В.А. Дыбо. М., 1976).

Что ж, мы еще раз вернулись к технике создания фольклорной куклы. Но все более и более очевидно, что за мелким движением свертывания тряпичного тельца открываются глобальные перспективы и где-то прокручивается Колесо Жизни, как говорил Лама в повести Р.Киплинга «Ким».

Другое слово, которое можно соотнести со словом «кукла» - «ковать» («кузня». Ковать, кузнец…

По спорному, но, безусловно, смелому сближению слов, выстроенному А. Голаном, через неописуемые времена и необозримые пространства свершается миграция, кочевье словесных корней, в разных культурах они дают всходы в образе слов – различных.

Отец Богов – Черный Бог, владыка низа вселенной – хурритский корень его имени Кит. И через многие языки следует этот корень, воплощаясь в разные словах, обращаясь (прямо как в фольклоре) в разные образы; становясь кумиром-идолом, копьем, кентавром (означая родство) и – кузнецом. Черным от копоти кузнецом – ипостась Черного Бога.

Движемся все же по направлению к кукле.

«В славянской архаической словесности Кий, Кый – «божественный кузнец» /…/ О былом почитании этого божества свидетельствует то, что на территории восточной Европы известно около шестидесяти поселений с названием, происходящим от его имени (Киев, Кийево, Кыйов и т.п.). Женская форма от Кий – Кика (у южных славян Кика – «коса, прядь волос»). Отсюда русское кикимора – «привидение» (вторая часть этого слова славянское мора – «нечистый дух», английское mara – «привидение»). С суффиксом –л это слово дает славянское кукла и, с тем же значением, греческое koukla, латинское cuculla (очевидно, название идола богини Кика, Кука). С суффиксом –чк основа кий дает слово кичка, которое в старых русских говорах имело значения: «женский головной убор», «овца» и «собака» (Ариэль Голан. Миф и символ. М., 1993. С. 217-218).

Заметим, и В.М. Иллич-Свитыч, и А. Голан, их труды относятся уже к обозримым нами временам, Хлебников же отдален от них временем прошедшим. Тем не менее, его прозрения, хотя бы в столь суженной нами области, как слово «кукла», найдут подтверждения. Слово это вписывается в необозримое поле явлений общечеловеческой культуры и особо – истории[2].

 

Хлебников: кукла-3

 

Наконец, вот «главная кукла» у Хлебникова. В его работе «Заумный язык» говорится: «слово – звуковая кукла, словарь – собрание игрушек».

«…играя в куклы, ребенок может искренне заливаться слезами, когда его комок тряпок умирает, смертельно болен, устраивать свадьбу двух собраний тряпок, совершенно неотличимых друг от друга, в лучшем случае с плоскими, тупыми концами головы. Во время игры эти тряпочки - живые, настоящие люди с сердцем и страстями. Отсюда понимание языка, как игры в куклы; в ней из тряпочек звука сшиты куклы для всех вещей мира. Люди, говорящие на одном языке, - участники этой игры. Для людей, говорящих на другом языке, такие звуковые куклы – просто собрание звуковых тряпочек. Итак, слово – звуковая кукла, словарь - собрание игрушек». (Велимир Хлебников. Наша основа. 2. Заумный язык // Велимир Хлебников. Творения. М., 1986. С. 627-628).

Само же слово КУКЛА можно сегодня понять как составленное из двух частей – КУК и ЛА. Кук – отнесем к сфере, разработанной Голаном. Тут может быть присутствует и память о «черном боге», и та неизвестная нам богиня и ее идол. Ничего о такой богине мне неизвестно, а потому миную ее, направляясь к «ла».

Во-первых, это славянский суффикс.

Во-вторых…

Следуя Хлебникову, обращаюсь в тряпочке. «Комок тряпок», собрание тряпочек.

Кажется, повод к образу «язык – это кукла» дает основание увидеть ту самую изначальную, тряпичную, безликую куклу. Она и есть «комок тряпок», она и есть собрание тряпочек.

Ла – с позволения Хлебникова – это: ластовица, заплата, латка… латать. Наконец, и латька.

По В. Далю – «латка, латАнье, латанИна (ж) /…/ лОпоть, худая одежда, изнош. белье, платье, рубище». «Латковый, лАточный – к заплатке относящийся». «Лотонёшка М. вят. лотонёш ветхий кафтан. ЛатАльщик (м) – щеца (ж) кто латает. ЛАточник (м) – ница (ж) заплаточник, оборванец». (Из толкового словаря В.Даля. Т. II. (И-О)).

Тут, полагаю, и место нашей фольклорной кукле. Напоминаю: можно допустить, изначально на такую куклу определялись остатки, останки одежды, изношенной в своей семье. Лоскут. Тряпочка по Хлебникову. Едва не ветошь, ее изношенную родней, измягченную, ставшую мягкой, определяли доживать в колыбель младенца.

…Кукольники должны знать – домашнюю куклу, свернутую из лоскута, куда лучше мастерить из ткани «пожившей». Пожившей на человеке; она становится более пластична.

Кроме того, кукле через ткань, облегавшую человека, передается частичка энергии, заряд живой силы. О том знала Н.Я. Симонович-Ефимова, художница, мастер, создатель авторских кукол.

На это оканчивается произвольное странствие по путям, ведущим к слово КУКЛА с последним напоминанием о кукле фольклорной – по В. Далю «сделанное из тряпья» «подобие человека».

 

Послесловие

 

Вынуждена признать – допускаю ужасающую вольность, впрягая в одну упряжку Черного Бога и какой-то старый лоскутик.

Но в том-то и дело, что тема КУКЛЫ именно так и раскачивается от великих величин к малым. Человечество между ними. Обречено пожизненно на создание кукол.


[1] Не могу не признаться – допускаю вольное толкование. На самом деле исследователи сближают (или сопоставляют) лингвистические построения Хлебникова с трудами Р. Декарта, М. Меренна, Локка, к его «немногим первичным или первоначальным идеям». (Н.Н. Перцова. О «звездном языке» Велимира Хлебникова // Мир Велимира Хлебникова. М., 2000. С. 360-362).

[2] Ю.М.: Цитаты о Черном Боге и далее не сверяла – см. приложенный к рукописи ксерокс.

Куклы из Таджикистана

"Музей игрушки" в Сергиевом Посаде.